Бюро · с 2011 года
Четырнадцать человек и комната без окон
ECLIPSE проектирует свет с 2011 года. Главная комната нашей мастерской на Петроградской стороне — та, куда не заглядывает день.
Бюро открылось в 2011 году в комнате при электромонтажной мастерской на Петроградской стороне. Вера Ладыгина пришла из реставрации, где шесть лет обмеряла фасады, Денис Юрасов — из светотехники. За стеной собирали щиты и резали кабель, и первые чертежи мы носили через коридор: показывали тем, кому по ним монтировать. Монтажнику мы и сейчас показываем лист до того, как его подписать.
Первым заказом была парадная лестница жилого дома: одиннадцать светильников и один выключатель. Эту пропорцию мы и сейчас считаем верной. Вера привыкла читать дом по тени — карниз, тяга и наличник видны потому, что под ними темно. Денис привык, что замысел обязан сойтись с цифрой: с люксами на ступени, с ваттами на группу. Из двух привычек сложилось правило, по которому бюро работает до сих пор: тень появляется на плане раньше, чем первый прибор — в спецификации.
В 2013 году мы впервые привезли приборы на фасад ночью и включили их на месте. Четыре из шести оказались лишними. С той ночи ни один проект не уходит в рабочую документацию, пока мы не увидим свет там, где ему предстоит работать. Тогда же начали считать ночи на объектах — к осени 2026 года их набралось 657.
Дальше бюро росло вслед за объектами. Читальный зал в Пскове в 2014 году приучил нас проверять блеск с каждого стула. В 2015 году из той самой электромонтажной мастерской к нам перешёл бригадир Олег Зуйков, и у чертежей появился свой человек на стройке; в том же году с Ксенией Белозёровой в бюро пришли музеи. В 2017 году мы переехали в мастерскую с тёмной комнатой и стали сами программировать сцены. С тех пор проект не переходит из рук в руки: его рисуют, считают, ведут на стройке и налаживают одни и те же люди.
В 2020 году, когда командировок почти не было, мы записали то, что прежде держали в голове. Получился «Ночной регламент» — внутренний стандарт бюро о том, что фасад и сад делают после полуночи. Сейчас у бюро 138 сданных объектов в 23 городах России, Беларуси, Казахстана и Армении. Техника за пятнадцать лет сменилась: в 2011 году мы ещё ставили галогенные лампы, теперь в спецификациях одни светодиоды. Порядок остался тем же, что на первой лестнице: понять, чему быть в тени, поставить немного приборов и сделать так, чтобы управлять ими было просто.
Сначала тень
Концепция у нас открывается планом тени: на этом листе отмечено, что останется неосвещённым и почему. Так в минском ресторане в полутени остались кирпичные своды — они в десять раз темнее скатерти, а в петербургской галерее стена вокруг листа втрое темнее самого листа. Тень даёт фасаду глубину, а залу тишину, поэтому мы проектируем её так же подробно, как свет.
Источника не видно
Человек должен видеть стену, стол и лицо собеседника, а не лампу. Мы утапливаем оптику, считаем защитные углы и проверяем блеск с тех мест, где люди сидят и стоят. UGR держим ниже 19 везде, где проводят больше десяти минут, и ниже 16 там, где читают. В читальном зале в Пскове 148 светильников, и ни с одного из 112 мест не видно источника.
Тёплый белый
Рабочий диапазон бюро — от 2700 до 3000 K: 2700 K вечером, 3000 K днём. Цветопередача — не ниже CRI 90. Поздним вечером и в садах опускаемся до 2200 K. Холоднее 3000 K делаем редко и только тогда, когда это показал макет: так появились 4000 K под водой в тюменском бассейне.
Тёмное небо
На улице ни один наш прибор не светит выше горизонта. Фасады мы освещаем сверху вниз — из-под карниза, из тяг, из оконных откосов; сады — из крон и с высоты колена. В Самаре ради этого с доходного дома сняли восемнадцать прожекторов, и тени лепнины снова легли вниз, как днём.
Меньше приборов
Каждый светильник в спецификации должен ответить, что он освещает и зачем. После ночного макета из неё обычно уходит каждый четвёртый прибор: проект становится яснее, смета короче, а службе эксплуатации достаётся меньше замен. В отеле «Тёплое течение» номер-образец обошёлся девятью приборами вместо двенадцати; на 84 номера это 252 светильника, которые не купили и не будут обслуживать.
Комната при мастерской
Двое основателей, одна комната, первый заказ — парадная лестница.
Первый ночной макет
Первая ночь с приборами на фасаде. С неё начинается правило: без макета нет рабочей документации.
Читальный зал в Пскове
Первый общественный интерьер бюро — читальный зал с антресолью: 500 lx на странице, UGR ниже 16 и потолок, оставленный в полутени.
Надзор и музеи
Приходят Олег Зуйков и Ксения Белозёрова: у бюро появляются свой надзор и музеи. Нас шестеро.
Первый объект за границей
Ресторан «Кипрей» в Минске — первый объект бюро за пределами России. Нас восемь.
Тёмная комната
Своя мастерская с тёмной комнатой. Сцены больше не отдаём подрядчику: их пишет Роман Гущин.
Ночной регламент
Год почти без командировок. Записываем «Ночной регламент».
Сотый объект
Сдаём отель «Тёплое течение» в Мурманске — сотый объект бюро. Берём первого стажёра, Варвару Сомову, и через полгода оставляем её в штате.
Музей в Ереване
Открывается Музей резного камня: 3600 м² экспозиции, где резьбу проявляет скользящий свет под 15°.
Пятнадцать лет
Нас четырнадцать, журнал бюро выходит второй год. В работе — фасад бывшей прядильной фабрики «Ровница» в Иванове, 164 м кирпичной стены.
Шесть светодизайнеров, пять инженеров, визуализатор, руководитель проектов и управляющая мастерской. У каждого объекта один ведущий автор, и его имя стоит на первом листе проекта.
Архитектор; до бюро шесть лет обмеряла фасады в реставрационной мастерской. Ведёт концепции и художественное руководство: за ней первый разговор с заказчиком и последний взгляд на объект перед сдачей. Тень рисует углём раньше, чем открывает расчёт.
Инженер-светотехник; отвечает за инженерную часть каждого проекта: расчёты, рабочую документацию, управление и бюджет света. Возит в багажнике люксметр, три образца оптики и рулон чёрной фольги — на случай, если макет понадобится сегодня. Бассейн «Полынья» в Тюмени, где над водой нет ни одного прибора, вёл сам.
Начинал в городском благоустройстве, с уличного освещения; в бюро с 2013 года, ведёт фасады и ландшафт — исторические дома, промышленные корпуса, парки и сады. На новый объект впервые приезжает ночью и без фонаря: посмотреть, сколько света там уже есть. Сейчас занят фасадом фабрики «Ровница» в Иванове.
Считает освещённость, яркость и UGR. Не подписывает расчёт, пока сам не откроет фотометрический файл каждого прибора и не посмотрит кривую силы света. По выходным собирает модели парусников и говорит, что такелаж учит терпению.
Двадцать лет монтировал свет сам; был бригадиром в той мастерской, где бюро снимало первую комнату, и в 2013 году вешал приборы для нашего первого макета. С 2015 года ездит на стройки от имени бюро: смотрит узлы и образцы, согласует замены, участвует в освидетельствовании скрытых работ. Знает, в каком месте чертёж обычно расходится со стройкой, и говорит об этом до монтажа.
Искусствовед по первому образованию; ведёт музеи и галереи — экспозиционный свет, сохранность экспонатов, работу с хранителями. Её объекты — галерея «Чёрная манера» в Петербурге и Музей резного камня в Ереване. Со смотрителями чужих музеев знакомится быстро: слишком долго разглядывает потолок.
Делает визуализации в физических величинах, собирает альбомы концепций и снимает готовые объекты ночью. Каждую картинку сверяет с расчётом: если на ней светлее, чем будет в жизни, из бюро она не выходит. Для себя снимает на плёнку, и тоже ночью.
На ней договоры, командировки, библиотека образцов и весь быт бюро — от билетов в Иваново до чёрной фольги, которая кончается именно в ночь макета. Помнит, на какой полке лежит любой из шестисот образцов. Единственная в бюро ни разу не была на ночном макете и, по её словам, не собирается.
Проектирует управление на DALI, DMX и KNX, программирует сцены и ведёт пусконаладку. С объекта уезжает последним: сцену «ночь» можно проверить только ночью. Таблицу сцен пишет так, чтобы её понял сменный администратор.
Восемь лет работала техническим заказчиком на стройках гостиниц. В бюро держит сроки, сметы и согласования и связывает заказчика, архитектора и подрядчиков — так, чтобы вопрос о нише под светильник прозвучал до бетонирования. Ведёт до двенадцати объектов разом и помнит, у кого из подрядчиков когда отпуск.
Архитектор интерьеров, семь лет проектировала рестораны; в бюро ведёт их и отели — номера, лобби, залы, свет на столе и на лице. В новом зале первым делом садится за столик у кухонной двери и смотрит оттуда. Вела отель «Тёплое течение» в Мурманске, сотый объект бюро.
Считает естественный свет, строит фасадные и ландшафтные модели и отвечает за цифру потребления в каждом проекте. На объекты возит собственный штатив для яркомера. В июне жалуется, что белые ночи срывают ей замеры.
Ведёт частные дома и сады: вечерние сцены, террасы, дорожки, свет у воды. Вырос в доме с керосиновой лампой на веранде и уверяет, что поэтому не выносит яркого света над обеденным столом. Заказчиков убеждает макетом: привозит в столовую один подвес с диммером и просит поужинать.
Пришла стажёром в 2023 году и через полгода осталась в штате. Занимается общественными интерьерами и ведёт библиотеку расчётных моделей бюро. Инструкции к драйверам дочитывает до конца — в бюро это редкость.
Треть яркости после полуночи: «Ночной регламент» для фасада
Нижний Новгород, конференция по городской среде
Что оставить тёмным: план тени на первом листе концепции
Санкт-Петербург, открытая лекция в архитектурной школе
UGR не живёт в каталоге: практикум по расчёту блеска
Екатеринбург, семинар для инженеров-проектировщиков
Скользящий свет: как показать резьбу в камне с десяти шагов
Ереван, встреча музейных хранителей и экспозиционеров
Шесть приборов и одна ночь: практикум по макету на фасаде
Самара, летняя школа для студентов-архитекторов
Свет из кроны: как осветить сад и оставить небо тёмным
Алматы, встреча ландшафтных архитекторов
Мастерская на Петроградской стороне собрана вокруг одного длинного стола: за ним чертят, спорят и раскладывают пробы. Вдоль стены стоит библиотека — шестьсот образцов приборов, оптики и профилей, и на каждой бирке записано то, что мы измерили сами: сила света по оси, угол, оттенок, дата замера. Рядом макетный угол, где из фанеры и гипсокартона собирают фрагменты в натуральную величину — карниз, нишу, полку витрины, — чтобы понять, куда на самом деле встанет прибор и откуда его будет видно.
Тёмная комната — 28 м² без окон, с чёрным потолком и шинопроводом, на который за минуту встаёт любой образец. Здесь мы сравниваем две оптики на одной стене, смотрим, не разошёлся ли оттенок между партиями, и проверяем блеск со стула — с той высоты, на какой будет сидеть гость. Сюда же приходят заказчики со своими материалами: кирпич, камень или ткань кладут под луч и смотрят при 2700 и при 3000 K. Глазу нужно минут десять, чтобы привыкнуть к темноте, поэтому встреча начинается не с показа, а с чая при 20 lx.
Вы продаёте светильники?
Нет. Мы не торгуем оборудованием и не получаем вознаграждения от поставщиков. Поставщик отвечает за то, чтобы прибор приехал и работал, электрик — за то, чтобы он включался; мы — за то, что увидит человек. В спецификации каждый прибор описан параметрами и фотометрическим файлом, так что поставщика можно выбрать на торгах, а любую замену — проверить.
Берёте ли вы небольшие объекты — квартиру, один зал, одну лестницу?
Берём. Бюро начиналось с одной парадной лестницы, и по площади мы объекты не отсеиваем. Условие одно: место нужно увидеть в темноте, поэтому совсем заочно мы не работаем.
Кто будет вести мой объект?
Один ведущий автор — от первого выезда до сдачи: обычно светодизайнер, а на инженерно сложных объектах, как бассейн в Тюмени, — технический директор. Его имя вы узнаете до подписания договора. Рядом с ним работают расчётчик, инженер по управлению и руководитель проекта, который держит сроки. Каждую концепцию смотрят оба партнёра, а перед сдачей на объект приезжает Вера Ладыгина.
Что такое «Ночной регламент» и можно ли от него отступить?
Правила, которые мы записали в 2020 году: после полуночи фасады и сады работают на трети яркости, и ни один прибор не светит выше горизонта. Час можно обсуждать: на тихой улице сцена «ночь» начинается и в одиннадцать. Треть яркости и направление света — нет.
Можно ли увидеть ваши объекты своими глазами?
Многие открыты для всех: читальный зал в Пскове, сад в Шымкенте, музей в Ереване, отель в Мурманске. В частные дома мы гостей не водим и адресов не называем. Если соберётесь на один из публичных объектов, напишите нам — подскажем, в какой час приходить: свет там меняется от сцены к сцене.